Не мытьем, так катаньем


Фразеологизм “Не мытьем, так катаньем” значение:
Эта поговорка вызывает различны вопросы. Первое – что это за странное противопоставление двух совершенно разных занятий: где мытье, а где катание? Второе – почему это слово «катание» произносится в этом словосочетании так-то странно и неправильно: «катанье»? Для начала про первое. Не многие из современных читателей знает или видел, как шерстобиты выделывали валенную обувь. А при этом хитром занятии шерсть, которая идет на валенки, моют, парят, валяют, а затем «катают». Один из сортов мягких валенок от того так и нарекли – «катанки». Есть предположение, что именно среди валенщиков-шерстобитов и родилось это присловье. Но есть ему и второе пояснение. Около восемьдесят лет назад профессиональные прачки, кроме всем известных помощников – мыла, утюга, корыта, пользовались при стирке грязного белья еще парой теперь уже почти стертых из памяти приспособлениями. Это были «каток» , или «скалка» , – круглая деревяшка, похожая на ту, которой раскатывают тесто, и «рубель» – рифленая изогнутая доска с ручкой, скалке при помощи которой можно придавать вращательный движения, «катать» ее вместе с накручивающейся на нее скатертью, полотенцем или простыней. Выстиранное белье чаще предпочитали не гладить утюгом, пологая, что во время глаженья его можно испортить, а скалкой выкатывать до полной гладкости. Искусные прачки знали, что хорошенько прокатанное белье будет иметь отличный, свежий вид, пусть даже если и стирка произведена не совсем хорошо. Из-за этого, погрешив иногда в мытье, они достигали нужного впечатления по-другому, то есть умели «взять не мытьем, так катаньем». Это понятно, но почему же не «катанием» , а «катаньем»? Потому становится очевидно, что присловье это происходит из тех областях нашей необъятной родины, в разговоре у которых это слово имело как раз такое «негожее» для литературного языка ударение. Любой ученый-диалектолог, если обратиться к нему с вопросом, сможет поведать вам, вероятно, какими могли быть эти немногочисленные области. Литературный язык взял себе на вооружение уже готовую поговорку вместе с приданной ей людьми чисто народной формой, с народным ударением, что случается нередко.